МЫСЛЕННЫЕ КАРТЫ

В современной картографии наряду с изучением реальных карт получил некоторое распространение анализ так называемых мыс­ленных карт, т. е. карт, существующих лишь в воображении чело­века. Разные люди по-разному представляют себе одну и ту же местность, у них складываются подчас совсем несходные простран­ственные впечатления о городах, ландшафтах, курортных зонах и других территориях. Экспериментальное исследование мысленных карт показывает, что они отличаются у разных групп людей в за­висимости от их возраста, образования, проживания в сельской местности или в городах, занятия умственным или физическим трудом. Выясняется, что одни районы страны или городские кварта­лы считаются более предпочтительными для проживания, работы, отдыха, чем другие, одни ландшафты оцениваются высоко, другие — низко и т. д. Так с помощью мысленных карт получают представле­ние об отношении разных групп людей к окружающей среде, ана­лизируют особенности восприятия пространственных образов, а это важно для планирования территорий, размещения сетей обслужи­вания, зон отдыха, туристских баз и других объектов.

В литературных произведениях встречается множество разно­образных мысленных карт. Это почти исключительно карты остро­вов. Очевидно, они привлекают писателей своей изолированностью, законченностью и компактностью формы. К тому же в финале с островом можно легко покончить, взорвав его, например, при по­мощи вулканической катастрофы и спрятав, таким образом, концы в пучине океана.

Острова, иногда даже с указанием точных координат и с под­робными картами, мы находим в «Таинственном острове» Жюля Верна, «Острове сокровищ» Р. Стивенсона, в «Путешествиях Гул­ливера» Дж. Свифта, в «Земле Санникова» В. А. Обручева, в «Кон­дуите и Швамбрании» Л. А. Кассиля и многих других приключенче­ских и неприключенческих романах. Карты островов весьма инте­ресны, они прекрасно иллюстрируют не только воображаемую (мысленную) территорию, где развивается действие, но и внутрен­ний мир героев. Примеры таких карт приведены на рис. 49—51. Вот как выглядит Швамбрания:

«Первую карту Швамбрании начертил Оська. Он срисовал с какой-то зубоврачебной рекламы большой зуб с тремя корнями... Было заманчиво усмотреть в этом особый смысл, и мы усмотрели: то был зуб швамбранской мудрости. Швамбрании были приданы очертания зуба... Вокруг зуба простирался «Акиян». Ося провел по глади океана бурные зигзаги и засвидетельствовал, что это «вол-


Рис. 49. Детская мысленная карта. Швамбрания (Л. Кассиль. «Кондуит и Швамбрания»).

ны»... Затем на карте было изображено «морье», на котором одна стрелка указывала: «по тичению», а другая заявляла: «а так про­тив». Был еще «пляж», вытянувшаяся струной река Хальма, столи­ца Швамбрании, города Аргонск и Драндзонск, бухта Заграница, «тот берег», пристань, горы и, наконец, «место, где земля закругля­ется». На карте Швамбрания выглядит необычайно симметричной, ее очертаниям мог бы позавидовать любой орнамент, и мальчики считают, что «равновесие линий символизирует линейную справед­ливость» в стране, где «все блага, даже географические, распреде­лены строго симметрично».

Швамбрания — плод детского воображения, очертания ее прос­ты и наивны. Совсем не то таинственный остров Жюля Верна: «Он похож на какое-то фантастическое животное, на чудовищное кры­лоногое, спящее на волнах Тихого океана». Конфигурация его за­ливов напоминает отверстую пасть акулы, а мыс—изогнутый хвост змеи.

Еще более зловещи очертания острова сокровищ у Р. Стивенсо­на, на карте он напоминает «жирного дракона, вставшего на дыбы».

Очень интересна карта Земли Санникова, составленная В. А. Обручевым. Это прекрасный пример картографической науч­ной фантастики.

Номенклатура мысленных карт — вещь очень любопытная. Ес­ли мальчики давали швамбранским городам названия в рифму, как в детской считалке: «на востоке — Дранздонск, на западе — Аргонск», то путешественники,   высадившиеся   на таинственном



острове Жюля Верна, поступали более обдуманно. Едва попав на остров, они сразу составили точную его карту, и автор на протяже­нии целой главы знакомит с нею читателей, подробно описывая очертания острова, форму и размеры бухт и полуостровов, рельеф, гидросеть, растительный покров.

Далее путешественники начинают заниматься топонимикой.

Мне думается, надо дать название и нашему острову, и каж­дому мысу, и косе, и речкам, которые мы тут видим.

Отлично,— сказал журналист.— В будущем это упростит де­ло, когда нам придется говорить о какой-нибудь местности на на­шем острове.

Правильно! — согласился моряк.— Очень удобно, когда можно указать, куда или откуда идешь. И как-то, знаете, прилич­нее получится, будто мы в путном месте находимся.

Отметим это остроумное замечание: названия нужны не только для того, чтобы знать, где находишься, но чтобы «прилично было».

Затем были рассмотрены разные принципы выбора номенклатуры. Один предложил присваивать объектам имена самих путешествен­ников, чтобы тем самым увековечить друг друга, второй рекомен­дует давать «такие названия, чтобы они постоянно напоминали нам о родине», третий считает, что необходимы образные названия, «чтобы они говорили об их контурах, о каких-нибудь их особенно­стях», поскольку так они лучше запомнятся и «будут иметь практи­ческую пользу». В итоге географическая номенклатура острова включает полуостров Извилистый, мыс Змеиный, залив Акулы, ограниченный мысами Северная челюсть и Южная челюсть. На острове есть бухта Соединения и бухта Вашингтона, гора Франк­лина и озеро Гранта, а сам остров назван в честь великого гражда­нина Соединенных Штатов — Линкольна.

Думается, что эта глава из романа Жюля Верна может служить неплохим пособием по топонимике. Многие принципы, сформулиро­ванные бесстрашными путешественниками, используются при при­своении названий новым географическим объектам (например, в Антарктиде) или элементам рельефа Луны, Марса, Венеры, кото­рые впервые наносят на карты по космическим снимкам.

Большой знаток и пристальный наблюдатель природы родного края М. М. Пришвин в автобиографической повести «Кащеева цепь» интересно анализирует процесс возникновения мысленных образов неведомых стран в детском воображении:

«Явилась перед ним какая-то страна еще без имени и без тер­ритории ...

Не в Азии ли и эта его страна? По карте стал он искать себе путь в Азию и, пока разыскивал, совершенно уверился, что желан­ная страна без имени и без территории находится в Азии. Путь туда он установил простой: по реке быстрой Сосне в Дон, из До­на— в Азовское море, в Черное, и потом уже и начнется Малая Азия ...»

Увлеченный этой фантастической картиной, мальчик всю ночь рисует берега Азии, обводит лазурью моря Индии и Китая, а ко­ричневой краской — горы. На другой день в гимназии его фанта­зией захвачен был весь класс, а учитель увлеченно рассказывал о «тайнах Азии», о том, что есть в ее глубине много забытого и «нуж­но все вновь открывать».

Учитель произносит слова, которые следует помнить и сегод­няшним учителям географии. «Вот вам пример,— сказал он ...— как нужно учить географию. Вы занимайтесь, как он, вообразите себе, будто путешествуете, вам все ново вокруг в неизвестной стране, вы открываете, и будет всегда интересно».

Так мысленные карты, идеальные пространственные образы, ес­ли можно так сказать, «картографические мечты» становятся полез­ным средством развития интереса к географии. Великий русский композитор М. И. Глинка тоже любил мечтать над картами. В биографических заметках он вспоминает, что «любимыми его за­нятиями были рисование, чтение, путешествие, изучение геогра­фических карт».


Авторы: 239 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 268 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я